Дима, ухмыляясь, произнес: «А Лена всегда завтракала с кофе и корицей». Я стояла у плиты, сжимая турку, а в голове крутились мысли: сколько еще можно терпеть эти напоминания о бывшей? Много лет назад мы встретились на корпоративе, и быстро влюбились. Дима был чутким и заботливым, а теперь наша жизнь превратилась в постоянные упоминания о Лене.
Ситуация накалилась, когда Дима вновь вернулся с работы и произнес: «Лена всегда встречала меня с улыбкой». Я заточила взгляд в ноутбук и прервала тишину: «Привет, дорогой». Мы поженились всего восемь месяцев назад, но сомнения начали гнездиться в моей голове.
Забота или сравнение?
Сначала это были лишь мелочи. «А Лена всегда гладила рубашки с двух сторон», — смеясь, я пыталась оградить себя от боли. Однако замечания становились все более частыми и острее. Даже когда речь шла о еде, его комментарии не прекращались: «Лена готовила борщ с говядиной, он был наваристым». Я же старалась взбодриться и продолжала готовить по родным рецептам.
Совсем скоро стало ясно, что я не выдерживаю постоянного сравнения с призраком его прошлого. Моя подруга заметила изменения в моем настроении. «Ты стала грустной», — заметила она, когда мы встретились. Я лишь пожала плечами. Каждая встреча с ним после упоминания Лены оставляла шрамы на сердце.
Решающий разговор
Одним вечером, готовя курицу, он вновь выразил ностальгию: «Лена всегда мариновала курицу в кефире». Я, не сдержав эмоций, ответила: «Так может, тебе стоит вернуться к ней?» Дима, побледнев, спросил, что я имею в виду. Мою душу наполнила решимость, и я сняла маску спокойствия, объяснив, как мне тяжело. Дима, на мгновение растерянный, начал извиняться, наконец осознав, как повлияли его слова.
Мы начали откровенно говорить о чувствах и страхах. Дима признался, что боялся быть собой со мной, поэтому цеплялся за образы прошлого. Обнаженные эмоции сблизили нас, и я поняла, что в нашем союзе не место для сравнения.
Спустя три месяца нашла себя в новой реальности — без сравнений, без боли. Я увидела, как он начал выражать благодарность и внимание. Эта тишина в вечернее время стала другой — теплой, задушевной. Главное, что Дима больше не говорил о Лене.
Наконец, однажды, смотря на закат, он произнес: «Я знаю, что хочу быть с тобой, без сравнений и оглядок». Я почувствовала вдохновение и надежду, что мы можем преодолеть любые преграды вместе.
